Вы зашли на мобильную версию сайта
Перейти на версию для ПК

«Свердловские сыры? Да это как бананы с Урала»

Подделка, контрабанда, фейк. Что вместо санкционных продуктов покупают и едят жители УрФО
Европейские продукты с трудом превращаются в уральские Фото:

«Бэрримор, а что это за огни на болотах? А это у русских, сэр, хамон с камамбером жгут». Этим анекдотом встречают на Урале годовщину продуктовых санкций. В день, когда деликатесную контрабанду начали сжигать прямо на границе, «URA.Ru» опросило всех, кого хоть как-то коснулось импортозамещение. Из разговора с экспертами стало понятно, кто ввозит продукты, кому не хватает местной свинины и как оценивают ущерб от санкций рестораны и торговые сети. Подробности — в материале «URA.Ru».

Пока не запретили совсем все и правительство только пытается расширить список «запрещенки» (в него, возможно, войдут кофе и шоколад с презервативами), «URA.Ru» решило узнать, что стало с импортом год спустя.

Рестораны без хамона

Рестораторы переживают запреты на любимые когда-то клиентами деликатесы по-разному. К примеру, Евгения Пьянкова, управляющая испанского ресторана «Эль Густо», настроена не очень позитивно: «Нашему ресторану, я считаю, эмбарго нанесло достаточно серьезный ущерб. Нам пришлось основательно поменять меню — именно потому, что ушла часть запрещенных продуктов. Сыры мы не смогли ничем заменить — даже если появляются на рынке аналоги отечественных производителей, то у них либо еще нет надлежащего качества, либо нет надлежащего объема, поэтому цены очень высоки. Уральский хамон как замену испанскому мы никогда не рассматривали всерьез, идентичных вкусовых качеств здесь не добиться. Частично нас спасают поставки официального хамона от компании, например „Ла Маре“, но у них цены в последнее время поднялись в два раза, поэтому наше меню все равно ограничено в этом плане».

Владимир Олькиницкий, бренд-шеф ресторанной сети «Арт Ресторантс» (заведения «Буковский гриль», «Маккерони», «Мамас биг Хаус» и «Донна Оливия») реагирует сдержаннее: «Часть продуктов, в основном овощи, были заменены на местные, теперь мы смотрим по сезонности. Так же и по мясу: у нас сейчас только российские производители. Твердые сыры все еще привозят, меняя название, а по мягким сырам мы перешли на местных производителей — в основном на сыры производства „Фрателли Спирити“ от Александра Спирина».

Спирин действительно делает мягкие сыры — моцареллу и буррату, привозя сырное молоко из Кургана, Башкирии и Тюменской области. На его мини-заводе производят «живой» сыр с объемом производства — около 3 тонн в день.

Впрочем, ни для кого не тайна, что во многие рестораны редкие деликатесы, особенно морепродукты, идут в обход санкций. В одном известном ресторане агентству рассказали, что

французские устрицы теперь завозятся к ним, например, через Алжир и Тунис, извилистыми логистическими путями. «Мы даже не вникаем, как именно к нам идут морепродукты, — сказал нам шеф-повар ресторана. — Это проблема тех компаний, которые их поставляют».

Однако некоторые рестораторы и владельцы кофеен все же пытаются заместить часть продуктов не просто российскими аналогами, но местными. К примеру, Георгий Мурзин, владелец сети кофеен «Французский пекарь», утверждает, что сейчас самый удачный момент задуматься о кооперации с местными производителями: «Краснотурьинский хлебокомбинат для нас скоро начнет изготавливать замороженные полуфабрикаты для булочек. Думаем начать использовать ирбитское молоко для капучино. Некоторые продукты для нас делает местная синагога, и мы их успешно продаем. Мы помогаем друг другу, и все от этого только выигрывают».

Торговые сети с принципами и без

Торговые сети также довольно разнообразны в своих оценках, хотя бурного довольства в их комментариях не видно.

Торговая сеть «Звездный» заняла принципиальную позицию еще год назад и менять ее не собирается, вот что нам ответил директор по маркетингу и рекламе Сергей Симонов: «Мы — законопослушный бизнес и поэтому никаким образом пытаться обойти указ президента о запрете импорта некоторых видов продуктов не станем: у нас не будет никакого „черного“ или „серого“ импорта. Работа по замещению импорта у нас ведется в сети, так похожие ограничения вводились и раньше. Вспомните, например, ограничения на ввоз мяса из Бразилии, например. Сейчас запрет снят. Конечно, страдают некоторые поставщики и повышают цены, пытаясь компенсировать возросшие затраты.

По цепочке повышаются цены и у торговых сетей. От этого никуда не уйти, и здесь мы зависим от поставщиков. Но мы работаем над тем, как в этой ситуации удержать потребителя».

Президент торговой сети «Елисей» Александр Оглоблин признает, что сеть перешла к импортозамещению по многим параметрам: «Потребление сыров изменилось: теперь востребованы более дешевые российские сорта и премиальные швейцарские — из тех, которые не попали под запрет. Но, не секрет, что некоторые запрещенные продукты все же идут к российским ритейлерам в обход санкций. Например, на полках магазинов везде лежат сейчас сербские яблоки — понятно, что это те же польские яблоки, которые находятся под эмбарго. Многие французские сыры попадают в Россию по поддельным документам — сертификатам безлактозной продукции, которая к ввозу разрешена, например.

Запрещенную европейскую и канадскую говядину мы полностью заместили российской и блочной замороженной бразильской. Норвежскую рыбу заменили дальневосточной, вследствие чего увеличились логистические затраты и, соответственно, цены», — говорит Оглоблин.

По словам собеседника, цены серьезно повысились за счет поведения поставщиков и производителей. Они «на все 100 %» используют ситуацию повысившегося на отечественные товары спроса и «держали цены» даже тогда, когда курс доллара снижался: дефицит на некоторые позиции был налицо. Господин Оглоблин считает, что дефицит усилится после запуска «продуктовых крематориев» и россиян ждет новый скачок цен.

«Поддержка АПК в каждом регионе — преступление»

Министр АПК и продовольствия Свердловской области Михаил Копытов в начале года описал новые направления, которые войдут в список финансирования федералами. Самый известный среди них — холдинг «Уральский картофель». В перспективе это должен быть большой селекционный центр по производству 10 000 т семян элитных сортов картофеля в год, поскольку 95 % этого — импорт. На эти цели и не только областные власти и федералы обещают 5 млрд рублей.

Кроме того, Свердловский минсельхоз планирует введение новых тепличных комплексов, использующих инновационные разработки и ресурсосберегающие технологии, которые позволят увеличить производство овощей защищенного грунта к 2020 году в 5,7 раза, до 56 тыс. тонн в год. На поддержку молочного животноводства приходится около 40 % средств областной госпрограммы по поддержке АПК. В 2014 году речь шла о 1 млрд 400 млн рублей, которые направили на закуп в хозяйствах молока-сырья, 100 млн рублей — на развитие племенного животноводства.

В целом Свердловская область по суточному производству молока занимает седьмое место в Российской Федерации, по приросту производства молока регион находится в тройке лидеров по стране, а по валовому производству молока во всех категориях хозяйств занимает 15-е место. Поголовье коров в Свердловской области составляет на 1 января 2015 года 119 тысяч голов.

Стоит ли считать все эти меры победой импортозамещения и сможет ли наша сельскохозяйственная отрасль закрыть возникший дефицит молочной продукции?

У Александра Трахтенберга, члена Экспертной группы Агентства стратегических инициатив по Свердловской области, на этот счет есть свое, весьма оригинальное мнение. «Начнем с того, что лично я не знаю никаких свердловских сыров. На мой взгляд, это как бананы или лимоны с Урала. Конечно, были и, наверное, есть факты выращивания цитрусовых в Норильске, но это блажь высоких начальников. Никому серьезно в голову не приходит развивать нефтяную отрасль в каждом регионе России, особенно с точки зрения самообеспечения нефтепродуктами. Такая постановка вопроса скрывает под собой куда более серьезную и значимую проблему.

А нужно ли развивать сельское хозяйство, переработку и вообще АПК в каждом регионе Российской Федерации? Ведь никто не требует выращивать арбузы в теплицах под Екатеринбургом. Все понимают — это безумие.

Каждый должен заниматься тем, что у него получается лучше всех. Если экономика Свердловской области всегда была заточена под тяжелую промышленность — металлургию и производство вооружения, так и надо это развивать, добавляя к этим специализациям новое — логистику, что очень точно можно встроить в народнохозяйственный комплекс», — уверен Трахтенберг.

По словам эксперта, естественная территория для сельского хозяйства — Курганская область, которая теоретически может накормить весь Урал. В этом регионе можно реализовать очень уместный сейчас мегапроект «Уральская Кубань». Не убивая существующие хозяйства, но закладывать в стратегию развития Среднего Урала постепенное снижение сельскохозяйственного производства стоит. «Развитие и поддержка АПК в абсолютно каждом российском регионе — это экономическое преступление», — резюмирует эксперт АСИ.

«Подложить свинью человеку? Да это же хорошо!»

Владелец курганского мясокомбината «Велес» Александр Ильтяков со своей стороны заявил, что его мнение «выглядит нестандартно и идет вразрез с декларациями многих наших политиков». Ильтяков просто начал приводить цифры: «В мире считается нормой, если на одного человека по потреблению мяса приходится 1 свинья в год. То есть, если в России 150 млн человек, то должно быть 150 млн свиней. В Дании, например, площадь которой 48 000 км² и где проживает 7 млн человек, производится 5 свиней на 1 человека в год. А в Курганской области площадью 72 000 км² — производится 200 000 свиней в год. Человеку в день требуется 200 граммов мяса. Умножьте 365 дней в году на 0,2 на 150 млн человек — получатся цифры, до которым нам космически далеко.

Наш человек недополучает мясного белка», — уверен Ильтяков. Он говорит, что мясо на прилавках есть из-за того, что людям не на что его покупать. Были бы деньги — начался бы дефицит.

По мнению производителя, для того, «чтобы в России родилось нормальное импортозамещение, нужно реализовать четыре понятных фактора: 1) кредиты под 3-5 % годовых (под 20 % годовых будут брать только те, кто хочет „швырнуть“ банк на деньги), 2) на срок не менее 15 лет, 3) без залога, 4) государство должно предоставлять производителям готовые решения, стандартные проекты животноводческих комплексов, чтобы люди не ходили по кабинетам и не согласовывали авторские проекты месяцами. А пока этого нет, не стоит удивляться, что сейчас свинина в цене возросла в два раза — на рынке до 210 рублей за кг. Спекулятивная цена? Но банковская ставка тоже спекулятивная!», — говорит Ильтяков.

«Велес» известен как производитель в том числе хамона, но Ильтяков уверен, на «на хамоне далеко не уедешь»: «Мы хамон производим с 2006 года. Но надо понимать, что это не самый ходовой продукт, у него высокая себестоимость, около 1000 рублей за кг. Срок его изготовления — не менее полугода. И не каждый еще его поймет — у него характерный вкус и свойства».

Хамон (и не только его из деликатесов) взялись производить и в Свердловской области — на мясокомбинате «Хороший вкус». Михаил Смоляков, генеральный директор пищевого комбината «Хороший вкус», на рыночную ситуацию смотрит немного под иным углом, чем его курганский конкурент.

«Линейка мясопродуктов „Хорошего вкуса“ состоит из 350 наименований. Среди них есть и традиционные европейские деликатесы, например, сыровяленые грудинка и окорок, немецкие белые колбаски, хамон. Его мы стали выпускать не так давно, с сентября 2014 года. Было сделано две партии, и они полностью реализованы через нашу собственную розничную сеть. С сентября производство хамона поставлено „на поток“. При изготовлении хамона используем собственное сырье: у группы компаний „Хороший вкус“ есть собственные свинокомплекс и комбикормовый завод. Процесс производства этого деликатеса занимает 6-7 месяцев. Сырье проходит процедуру сушки, в результате которой конечный вес продукта значительно уменьшается. Таким образом, себестоимость хамона не низкая, а конечная цена — около 1800 руб. за кг», — говорит Михаил Смоляков.

Эксперт объясняет, что мясо для уральского хамона есть, но в целом свинина в потребительской корзине заменяется птицей, картошкой и прочим. Мясо постоянно дорожает. Это происходит потому, что российское производство свинины долгое время было убыточным, поскольку не могло конкурировать с импортом. Сейчас, повышая цену, производители свинины пытаются компенсировать предыдущие убытки.

Продолжайте получать новости URA.RU даже в случае блокировки Google, подпишитесь на telegram-канал URA.RU
Подписаться
«Бэрримор, а что это за огни на болотах? А это у русских, сэр, хамон с камамбером жгут». Этим анекдотом встречают на Урале годовщину продуктовых санкций. В день, когда деликатесную контрабанду начали сжигать прямо на границе, «URA.Ru» опросило всех, кого хоть как-то коснулось импортозамещение. Из разговора с экспертами стало понятно, кто ввозит продукты, кому не хватает местной свинины и как оценивают ущерб от санкций рестораны и торговые сети. Подробности — в материале «URA.Ru». Пока не запретили совсем все и правительство только пытается расширить список «запрещенки» (в него, возможно, войдут кофе и шоколад с презервативами), «URA.Ru» решило узнать, что стало с импортом год спустя. Рестораны без хамона Рестораторы переживают запреты на любимые когда-то клиентами деликатесы по-разному. К примеру, Евгения Пьянкова, управляющая испанского ресторана «Эль Густо», настроена не очень позитивно: «Нашему ресторану, я считаю, эмбарго нанесло достаточно серьезный ущерб. Нам пришлось основательно поменять меню — именно потому, что ушла часть запрещенных продуктов. Сыры мы не смогли ничем заменить — даже если появляются на рынке аналоги отечественных производителей, то у них либо еще нет надлежащего качества, либо нет надлежащего объема, поэтому цены очень высоки. Уральский хамон как замену испанскому мы никогда не рассматривали всерьез, идентичных вкусовых качеств здесь не добиться. Частично нас спасают поставки официального хамона от компании, например „Ла Маре“, но у них цены в последнее время поднялись в два раза, поэтому наше меню все равно ограничено в этом плане». Владимир Олькиницкий, бренд-шеф ресторанной сети «Арт Ресторантс» (заведения «Буковский гриль», «Маккерони», «Мамас биг Хаус» и «Донна Оливия») реагирует сдержаннее: «Часть продуктов, в основном овощи, были заменены на местные, теперь мы смотрим по сезонности. Так же и по мясу: у нас сейчас только российские производители. Твердые сыры все еще привозят, меняя название, а по мягким сырам мы перешли на местных производителей — в основном на сыры производства „Фрателли Спирити“ от Александра Спирина». Спирин действительно делает мягкие сыры — моцареллу и буррату, привозя сырное молоко из Кургана, Башкирии и Тюменской области. На его мини-заводе производят «живой» сыр с объемом производства — около 3 тонн в день. Впрочем, ни для кого не тайна, что во многие рестораны редкие деликатесы, особенно морепродукты, идут в обход санкций. В одном известном ресторане агентству рассказали, что французские устрицы теперь завозятся к ним, например, через Алжир и Тунис, извилистыми логистическими путями. «Мы даже не вникаем, как именно к нам идут морепродукты, — сказал нам шеф-повар ресторана. — Это проблема тех компаний, которые их поставляют». Однако некоторые рестораторы и владельцы кофеен все же пытаются заместить часть продуктов не просто российскими аналогами, но местными. К примеру, Георгий Мурзин, владелец сети кофеен «Французский пекарь», утверждает, что сейчас самый удачный момент задуматься о кооперации с местными производителями: «Краснотурьинский хлебокомбинат для нас скоро начнет изготавливать замороженные полуфабрикаты для булочек. Думаем начать использовать ирбитское молоко для капучино. Некоторые продукты для нас делает местная синагога, и мы их успешно продаем. Мы помогаем друг другу, и все от этого только выигрывают». Торговые сети с принципами и без Торговые сети также довольно разнообразны в своих оценках, хотя бурного довольства в их комментариях не видно. Торговая сеть «Звездный» заняла принципиальную позицию еще год назад и менять ее не собирается, вот что нам ответил директор по маркетингу и рекламе Сергей Симонов: «Мы — законопослушный бизнес и поэтому никаким образом пытаться обойти указ президента о запрете импорта некоторых видов продуктов не станем: у нас не будет никакого „черного“ или „серого“ импорта. Работа по замещению импорта у нас ведется в сети, так похожие ограничения вводились и раньше. Вспомните, например, ограничения на ввоз мяса из Бразилии, например. Сейчас запрет снят. Конечно, страдают некоторые поставщики и повышают цены, пытаясь компенсировать возросшие затраты. По цепочке повышаются цены и у торговых сетей. От этого никуда не уйти, и здесь мы зависим от поставщиков. Но мы работаем над тем, как в этой ситуации удержать потребителя». Президент торговой сети «Елисей» Александр Оглоблин признает, что сеть перешла к импортозамещению по многим параметрам: «Потребление сыров изменилось: теперь востребованы более дешевые российские сорта и премиальные швейцарские — из тех, которые не попали под запрет. Но, не секрет, что некоторые запрещенные продукты все же идут к российским ритейлерам в обход санкций. Например, на полках магазинов везде лежат сейчас сербские яблоки — понятно, что это те же польские яблоки, которые находятся под эмбарго. Многие французские сыры попадают в Россию по поддельным документам — сертификатам безлактозной продукции, которая к ввозу разрешена, например. Запрещенную европейскую и канадскую говядину мы полностью заместили российской и блочной замороженной бразильской. Норвежскую рыбу заменили дальневосточной, вследствие чего увеличились логистические затраты и, соответственно, цены», — говорит Оглоблин. По словам собеседника, цены серьезно повысились за счет поведения поставщиков и производителей. Они «на все 100 %» используют ситуацию повысившегося на отечественные товары спроса и «держали цены» даже тогда, когда курс доллара снижался: дефицит на некоторые позиции был налицо. Господин Оглоблин считает, что дефицит усилится после запуска «продуктовых крематориев» и россиян ждет новый скачок цен. «Поддержка АПК в каждом регионе — преступление» Министр АПК и продовольствия Свердловской области Михаил Копытов в начале года описал новые направления, которые войдут в список финансирования федералами. Самый известный среди них — холдинг «Уральский картофель». В перспективе это должен быть большой селекционный центр по производству 10 000 т семян элитных сортов картофеля в год, поскольку 95 % этого — импорт. На эти цели и не только областные власти и федералы обещают 5 млрд рублей. Кроме того, Свердловский минсельхоз планирует введение новых тепличных комплексов, использующих инновационные разработки и ресурсосберегающие технологии, которые позволят увеличить производство овощей защищенного грунта к 2020 году в 5,7 раза, до 56 тыс. тонн в год. На поддержку молочного животноводства приходится около 40 % средств областной госпрограммы по поддержке АПК. В 2014 году речь шла о 1 млрд 400 млн рублей, которые направили на закуп в хозяйствах молока-сырья, 100 млн рублей — на развитие племенного животноводства. В целом Свердловская область по суточному производству молока занимает седьмое место в Российской Федерации, по приросту производства молока регион находится в тройке лидеров по стране, а по валовому производству молока во всех категориях хозяйств занимает 15-е место. Поголовье коров в Свердловской области составляет на 1 января 2015 года 119 тысяч голов. Стоит ли считать все эти меры победой импортозамещения и сможет ли наша сельскохозяйственная отрасль закрыть возникший дефицит молочной продукции? У Александра Трахтенберга, члена Экспертной группы Агентства стратегических инициатив по Свердловской области, на этот счет есть свое, весьма оригинальное мнение. «Начнем с того, что лично я не знаю никаких свердловских сыров. На мой взгляд, это как бананы или лимоны с Урала. Конечно, были и, наверное, есть факты выращивания цитрусовых в Норильске, но это блажь высоких начальников. Никому серьезно в голову не приходит развивать нефтяную отрасль в каждом регионе России, особенно с точки зрения самообеспечения нефтепродуктами. Такая постановка вопроса скрывает под собой куда более серьезную и значимую проблему. А нужно ли развивать сельское хозяйство, переработку и вообще АПК в каждом регионе Российской Федерации? Ведь никто не требует выращивать арбузы в теплицах под Екатеринбургом. Все понимают — это безумие. Каждый должен заниматься тем, что у него получается лучше всех. Если экономика Свердловской области всегда была заточена под тяжелую промышленность — металлургию и производство вооружения, так и надо это развивать, добавляя к этим специализациям новое — логистику, что очень точно можно встроить в народнохозяйственный комплекс», — уверен Трахтенберг. По словам эксперта, естественная территория для сельского хозяйства — Курганская область, которая теоретически может накормить весь Урал. В этом регионе можно реализовать очень уместный сейчас мегапроект «Уральская Кубань». Не убивая существующие хозяйства, но закладывать в стратегию развития Среднего Урала постепенное снижение сельскохозяйственного производства стоит. «Развитие и поддержка АПК в абсолютно каждом российском регионе — это экономическое преступление», — резюмирует эксперт АСИ. «Подложить свинью человеку? Да это же хорошо!» Владелец курганского мясокомбината «Велес» Александр Ильтяков со своей стороны заявил, что его мнение «выглядит нестандартно и идет вразрез с декларациями многих наших политиков». Ильтяков просто начал приводить цифры: «В мире считается нормой, если на одного человека по потреблению мяса приходится 1 свинья в год. То есть, если в России 150 млн человек, то должно быть 150 млн свиней. В Дании, например, площадь которой 48 000 км² и где проживает 7 млн человек, производится 5 свиней на 1 человека в год. А в Курганской области площадью 72 000 км² — производится 200 000 свиней в год. Человеку в день требуется 200 граммов мяса. Умножьте 365 дней в году на 0,2 на 150 млн человек — получатся цифры, до которым нам космически далеко. Наш человек недополучает мясного белка», — уверен Ильтяков. Он говорит, что мясо на прилавках есть из-за того, что людям не на что его покупать. Были бы деньги — начался бы дефицит. По мнению производителя, для того, «чтобы в России родилось нормальное импортозамещение, нужно реализовать четыре понятных фактора: 1) кредиты под 3-5 % годовых (под 20 % годовых будут брать только те, кто хочет „швырнуть“ банк на деньги), 2) на срок не менее 15 лет, 3) без залога, 4) государство должно предоставлять производителям готовые решения, стандартные проекты животноводческих комплексов, чтобы люди не ходили по кабинетам и не согласовывали авторские проекты месяцами. А пока этого нет, не стоит удивляться, что сейчас свинина в цене возросла в два раза — на рынке до 210 рублей за кг. Спекулятивная цена? Но банковская ставка тоже спекулятивная!», — говорит Ильтяков. «Велес» известен как производитель в том числе хамона, но Ильтяков уверен, на «на хамоне далеко не уедешь»: «Мы хамон производим с 2006 года. Но надо понимать, что это не самый ходовой продукт, у него высокая себестоимость, около 1000 рублей за кг. Срок его изготовления — не менее полугода. И не каждый еще его поймет — у него характерный вкус и свойства». Хамон (и не только его из деликатесов) взялись производить и в Свердловской области — на мясокомбинате «Хороший вкус». Михаил Смоляков, генеральный директор пищевого комбината «Хороший вкус», на рыночную ситуацию смотрит немного под иным углом, чем его курганский конкурент. «Линейка мясопродуктов „Хорошего вкуса“ состоит из 350 наименований. Среди них есть и традиционные европейские деликатесы, например, сыровяленые грудинка и окорок, немецкие белые колбаски, хамон. Его мы стали выпускать не так давно, с сентября 2014 года. Было сделано две партии, и они полностью реализованы через нашу собственную розничную сеть. С сентября производство хамона поставлено „на поток“. При изготовлении хамона используем собственное сырье: у группы компаний „Хороший вкус“ есть собственные свинокомплекс и комбикормовый завод. Процесс производства этого деликатеса занимает 6-7 месяцев. Сырье проходит процедуру сушки, в результате которой конечный вес продукта значительно уменьшается. Таким образом, себестоимость хамона не низкая, а конечная цена — около 1800 руб. за кг», — говорит Михаил Смоляков. Эксперт объясняет, что мясо для уральского хамона есть, но в целом свинина в потребительской корзине заменяется птицей, картошкой и прочим. Мясо постоянно дорожает. Это происходит потому, что российское производство свинины долгое время было убыточным, поскольку не могло конкурировать с импортом. Сейчас, повышая цену, производители свинины пытаются компенсировать предыдущие убытки.
Санкции против России вообще и Урала в частности
Комментарии ({{items[0].comments_count}})
читать все комментарии
оставить свой комментарий
{{item.comments_count}}

  • {{a.id?a.name:a.author}}
{{inside_publication.title}}
{{inside_publication.description}}
Предыдущий материал
Следующий материал
подписаться
на сюжет
укажите ваш
e-mail
спасибо
Комментарии ({{item.comments_count}})
читать все комментарии
оставить свой комментарий
Загрузка...